Узнав о смерти супруги, Дэвис вдруг захотел шоколада. Он подошёл к автомату, опустил монеты, но пачка не выпала — застряла внутри. Стоя перед холодной железной коробкой, он поймал себя на мысли: почему внутри пусто? Ни боли, ни слёз, ничего.
Тогда он начал писать. Длинные, подробные письма в компанию, обслуживающую эти автоматы. Он описывал всё: утренний кофе, молчаливые ужины, трещину в потолке гостиной, которую они так и не заделали. Рассказывал о ней — не как о покойной, а как о женщине, которая всегда солила суп, не пробуя.
Ему ответила Карен, менеджер. Сначала шаблонно, потом — с вопросами. А параллельно в нём росло странное, неотступное желание: разобрать. Холодильник, который гудел по ночам. Туалетную кабинку, где она красила ресницы. Свой компьютер, на котором он годами откладывал написание книги. И весь этот дом, который вдруг стал казаться склепом из гипсокартона и забытых обещаний.
Письма Карен становились якорем. А разрушение — единственным языком, на котором он мог говорить о потере.
